Она пытается отучиться болеть и плакать,
И звонить ежедневно, и слышать его баритон,
Который вонзается в нее по самую мякоть,
И горько пьется четвертым виски со льдом.
Она встречает рассветы в свои плюс восемь,
И отражается в лужах с небом, когда болит.

«Ты знаешь, - говорит, - так внезапно настала осень,
И у меня вместо сердца огромный теперь магнит…
Он тянет меня по делам, небольшим, но важным,
И в сутки мои булавки не протолкнешь…
А я звоню тебе, вот сейчас, в пустоте бумажной
И плевать, чем кончится эта ложь…»

Он верит.
Она смеется.
И ночь на части.
Пронизана, обесточена и без сна.
«Ты знаешь, - говорит, - я с тобою узнала счастье.
Оно огромное, словно город.
А в нем весна…»

Она садится на пол, жалеет, что вы не вместе.
Дождь снова стелет осень своим серебром,
«Ты знаешь, - говорит, - потерялась в своем норд-весте.
А рядом с тобой мне хочется быть Добром…»